«Ты можешь стать последним, с кем люди успеют пообщаться»

© Фото из личного архива
© Фото из личного архива

Статья на сайте «Russia Today» — о работе православных волонтеров в «красной зоне» ковидных госпиталей

В Москве организованы курсы православных волонтеров в «красную зону» ковидных госпиталей. На данный момент подано 650 анкет, а трудятся добровольцами уже порядка 120 человек. О том, с чем им приходится сталкиваться в «красной зоне», — в репортаже «Russia Today».

В Москве в «красную зону» ковидных госпиталей начался набор православных волонтеров. Чтобы стать волонтером «красной зоны», нужно заполнить анкету на сайте «Милосердие.ру», пройти подготовительные курсы, организованные Учебным центром Больницы Святителя Алексия и Епархиальной комиссией по больничному служению Москвы, а затем — собеседование у главы Синодального отдела по благотворительности и социальному служению.

Олег и Светлана — добровольцы в «красной зоне» на ВДНХ. Олегу 40 лет, у него четверо детей, волонтером трудится с марта. Светлана — кандидат юридических наук, преподаватель, у нее взрослый сын. Добровольцем в «красной зоне» она стала совсем недавно, около месяца назад.

Стандартная смена у волонтеров, которые представляют церковное служение, всегда начинается одинаково: на въезде на территорию их встречает охрана и сверяется со списками. На входе — тоже проверка: у каждого волонтера индивидуальный пропуск в виде электронной карты, также необходимо пройти контроль термодатчиками. Если температура в норме, то добровольцы спускаются, забирают сменную форму и возвращаются наверх. Перед «красной зоной» есть помещение, где можно переодеться. «Снаружи» с собой разрешается взять только телефон и пропуск.

© Фото из личного архива

В шлюзовой зоне волонтеров записывают и пропускают в «красную зону». Обычно она делится на огромный зал терапии и вдвое меньшее отделение реанимации.

«Когда первый раз зашла в реанимацию, поняла, как сложно людям там находиться, потому что никогда не выключается свет, сами палаты серого цвета, там нет часов, и постоянно работают приборы, которые создают звуковой фон. Это все, конечно, давит на людей», — делится ощущениями Светлана.

«Мне запомнились глаза людей. В них и боль, и отчаяние, обреченность, что ли. Кто-то совсем голый лежит. У людей нет никаких средств связи. Представляете — всего лишаешься сразу. Над тобой только потолок, из которого трубы торчат, чтобы циркуляция воздуха была. И все», — добавляет Олег.

Обязанности волонтеров самые разнообразные: покормить людей, поменять белье, кого-то надо помыть, кому-то — помочь поменять положение тела, подстричь ногти или расчесать волосы. А иногда — просто поговорить или подержать за руку.

Добровольцы отмечают, что чаще всего люди вспоминают свою жизнь, близких и родных, просят передать им что-то или позвонить.

«Самое сильное впечатление на меня производят случаи, когда в больницу попадают семьями. Вот совсем недавно попали муж с женой: она — в терапию, а он — в реанимацию. Мужчина меня попросил: «Пожалуйста, найдите мою жену и передайте ей три слова. Что я ее люблю».

И я ее нашел. Подошел, спросил, она ли это. Сказал, что муж в реанимации, и передал его слова. И она так обрадовалась! Глаза загорелись, попросила обратно передать, что ждет его. В процессе разговора позвонила дочка и сказала, что дозвонилась до лечащего врача. Через несколько дней они оба выписались», — рассказывает Олег.

Бывают и другие трогательные случаи. Так, на День медицинского работника женщина, лежащая в реанимации, надиктовала волонтерам стих-поздравление для всех врачей. «Она учитель русского языка и литературы, хотя уже и не преподает. Для нее было важно поздравить медиков. Ей было тяжело говорить — разговаривала шепотом. Она подняла руку, мы подошли. Попросила записать, сказала, что это очень важно. И начала диктовать поздравление стихами, которые сама же и сочинила. Мы их распечатали на плотной бумаге, отнесли экземпляр и автору тоже. Она до сих пор в реанимации», — рассказывает координатор волонтеров Элина.

© Фото из личного архива

Смерть в «красной зоне» приходится видеть часто. Добровольцы отмечают: бывает так, что в одну их смену человек жив, а в следующую — уже нет.

«Бабушка пожилая была — Алла. Я за ней ухаживала, она в процессе общения всегда говорила, что ей важно позвонить дочери. И я поняла в какой-то момент, что ей просто ну очень нужно сделать этот звонок. Я это организовала», — вспоминает Элина.

По словам волонтера, женщина поговорила с дочкой, была рада, настроение у нее было замечательное.

«А в следующую смену я вижу, что там, где она лежала, отключают аппараты. Я подумала, что ее переводят в терапию. Сделав несколько шагов вперед, поняла, что ее не перевели, а она умерла. И в этот момент я осознала, насколько был важен этот звонок. Я мысленно поблагодарила Бога за то, что смогла предоставить бабушке возможность в последний момент поговорить с важным для нее человеком», — говорит Элина.

Особенно важно помнить о том, что ты можешь оказаться последним, с кем человек успеет пообщаться, и каждое твое слово будет иметь особое значение, добавляет Светлана: «В последнюю свою смену, например, я держала человека за руку и говорила, чтобы он не сдавался, дышал и боролся. Говорить «все будет хорошо» нельзя. Все будет, как будет. Но мы стараемся. Человек чувствует, когда с ним разговаривают. Бывает даже, что показатели выравниваются».

 

Статья на сайте «Russia Today».

22.07.2021 07:45, 77 просмотров

Темы: Помощь в коронавирус Волонтеры

Подпишитесь на рассылку нашего Синодального отдела

Раз в месяц присылаем нескучное письмо о том, какие добрые дела совершает Церковь и ее люди.
Email*